Жизнь этого парня  - Тобиас Вулф

Но мы были обречены на провал, потому что семьи, которую мы взялись изображать, не существовало в реальности.

Дуайт полагал, что большая часть проблем возникла из-за меня. Возможно, так оно и было. Я вечно все портил, даже когда хотел сделать что-то хорошее. Каждый мой косяк был поводом для очередного скандала, а эта драка с Артуром Гейлом, в которую я ввязался, тянула на очень грандиозный скандал.

Когда часы пробили пять, Перл вышла на улицу и стала ждать Дуайта.

* * *

Он пришел прямиком в мою комнату. Когда дверь позади меня открылась, я уткнулся в учебники на своем столе и приготовил равнодушное невинное выражение лица. Я повернулся и представил это выражение ему. Он ухмылялся. Он прошел в комнату и сел на постель Скиппера. Все еще ухмыляясь, он сказал:

– Кто победил?

Он заставлял меня рассказывать эту историю снова и снова. Каждый раз, когда я рассказывал ее, он смеялся и шлепал себя по ноге. Я начал с признания, правда, неохотно, что драка, вероятно, началась из-за того, что я назвал Артура девчонкой. Но потом, видя какое удовольствие доставляет Дуайту слышать это, я вспоминал, что в действительности я сказал «большая жирная девочка». Я рассказывал ему, как свалил Артура на землю и описывал его опухший глаз. Я позволял Дуайту думать, что в тот день надрал задницу кому-то очень важному.

– Ты и правда поставил ему фингал? – спросил Дуайт.

– Ну, в тот момент это еще не было фингалом.

– Но он весь раздулся, да?

Я кивнул.

– Тогда это фонарь, – заявил он. – Наверняка.

Я увиливал от ответа на главный вопрос, вопрос о том, кто победил. Я делал вид, что моя победа была не такой уж убедительной, потому что Артур ударил меня в ухо, когда я меньше всего этого ожидал.

– Это была твоя ошибка, – говорил мне Дуайт. – Ты должен был защищаться. Неожиданное нападение – это не оправдание.

Он начал шагать по комнате.

– Я могу показать тебе пару приемов, которые заставят маленького лорда Гейла забыть, какой сейчас месяц.

За ужином в тот день Дуайт заставил меня повторить эту историю для Нормы и Скиппера, а затем рассказал свою собственную.

– Когда я был примерно твоего возраста, – начал он, – был один мальчик, который сидел позади меня в школе и постоянно мне дерзил. У него было то, что я называю словесным поносом. И однажды он так меня достал своими словечками, что я велел ему заткнуться. «Ах, так? – сказал он. – Кто это тут вздумал мне указывать?» «Это я», – ответил я ему. «Ах, так? – опять переспросил он. – Ты и чья еще армия?» «Нас всего трое, – ответил я, – я, я и я».

И вот в тот день после школы он ждал меня на другой стороне улицы со своим дружком, и как только я вышел из здания школы, он что-то проорал мне. Я догадался, что он решил, будто я собираюсь домой и забыл о стрелке. Но я скажу вам кое-что. С такого рода людьми нужно вести себя резко, ранить их, причинять им боль. Это единственное, что они понимают. Иначе они сядут вам на шею, навеки. Поверьте, я говорю с высоты собственного опыта.

Так вот. На улице было холодно, как-то даже морозно. Повсюду валялось замороженное конское дерьмо – дорожные яблочки, так мы его называли. Я поднял одно такое яблочко и пошел к этому парню, без всякой угрозы, да. Не угрожая. Держась примерно с таким видом: «Ой, мне так страшно, пожалуйста, не бей меня». Что-то вроде этого.

Дуайт неуклюже повел плечами, опустил подбородок и глупо улыбнулся из-под бровей.

– Так что я подошел к нему и таким голосочком трусишки говорю: прошу прощения, какие проблемы? Он, конечно, начал опять гнать на меня, бла-бла-бла, и, пока его рот был открыт, я затолкал дорожное яблочко прямо туда! Надо было видеть его лицо. Затем я ударил этого сопляка в живот, и он осел на землю. Я сел на него и какое-то время зажимал ему рот рукой, пока дорожное яблочко не начало таять, затем встал и отпустил его. Мне здорово досталось за все это позднее, но что поделать.

После ужина Дуайт отвел меня в подсобку и показал несколько приемов. Он учил меня, как стоять и как уворачиваться, как защищаться. Он показал, как наносить удар от плеча, вместо того чтобы открывать себя. Потом объяснил, как неожиданно нападать. Это не тот прием, который можно использовать регулярно, говорил Дуайт, а только если будет веская причина решить, что мой соперник может так же неожиданно напасть. Техник разных было много, но Дуайт не хотел путать меня, поэтому показал две из лучших.

Это было просто, правда. Ты просто подходишь к кому-то и ведешь себя дружелюбно или даже испуганно, затем бьешь его по яйцам. Это была первая техника. Вторая была почти такой же, только вместо удара соперника по яйцам ты бьешь его по горлу. Согласно Дуайту, эта техника лучше всего работает на высоких парнях. Мы потренировали оба приема. Дуайт велел мне подойти к нему беззаботно, сказать «привет» и затем ударить. Поначалу я боялся, что он использует эти маневры как предлог, чтобы избить меня до полусмерти – и все в духе серьезных тренировок, разумеется. Но он этого не делал. Он ловил мой кулак или ногу почти нежно, подбадривал, что-то корректировал, подсказывал, и требовал пробовать снова и снова. Он был быстрым и сильным, и ему нравилось смотреть, как я выполняю все приемы.